Культура

«Нет ничего более ужасного, чем одиночество среди людей». 20 ярких цитат Стефана Цвейга

Сте́фан Цвейг ( 28 ноября 1881 — 22 февраля 1942) — австрийский писатель, драматург, эссеист и журналист. Автор множества романов, пьес, стихов и беллетризованных биографий. «24 часа из жизни женщины», «Нетерпение сердца», «Амок», «Письмо незнакомки», «Смятение чувств»… Кто из нас не зачитывался его произведениями, погружаясь в мир его героев, переживаний, чувствуя над собой власть его слова и таланта?

Творчество Стефана Цвейга поражает читателя талантом, который выражается в невероятном умении передать переживания персонажей, будто заглядываешь в их тайные уголки души, где хранятся чувства, которые даже они сами не в состоянии были бы описать словами. Умение внедриться в сокровенные и потаенные закрома души — не просто мастерство, это какое-то неземное искусство, коим обладают только немногие избранные.

Никакая вина не может быть предана забвению, пока о ней помнит совесть.

Нужно затратить очень много сил, чтобы вернуть веру человеку, однажды обманутому.

Кого однажды жестоко ранила судьба, тот навсегда останется легко ранимым.

Человек ощущает смысл и цель собственной жизни, лишь когда сознаёт, что нужен другим.

Кто однажды обрел самого себя, тот уже ничего на этом свете утратить не может. И кто однажды понял человека в себе, тот понимает всех людей.

Весьма легко считать себя великим человеком, если ваш мозг не отягощен ни малейшим подозрением, что на свете жили когда-то Рембрандт, Бетховен, Данте и Наполеон.

Кого боги замыслили погубить, у того они отнимают разум.

Можно сбежать от чего угодно, только не от самого себя.

Нет ничего более ужасного, чем одиночество среди людей.

Хороша только полная правда. Полуправда ничего не стоит.

Лучше смело и независимо избрать опасный путь, чем ценою унижения — безопасный.

Когда слишком торопишься починить в часах какое-нибудь колёсико, то обычно портишь весь механизм.

Сострадание – хорошо. Но есть два рода сострадания. Одно – малодушное и сентиментальное, оно, в сущности, не что иное, как нетерпение сердца, спешащего поскорее избавиться от тягостного ощущения при виде чужого несчастья; это не сострадание, а лишь инстинктивное желание оградить свой покой от страданий ближнего. Но есть и другое сострадание – истинное, которое требует действий, а не сантиментов, оно знает, чего хочет, и полно решимости, страдая и сострадая, сделать все, что в человеческих силах и даже свыше их.

Тот, кто безнадежно любит, способен порой обуздать свою страсть, потому что он не только ее жертва, но и источник; если влюбленный не может совладать со своим чувством, он по крайней мере сознает, что страдает по собственной вине. Но нет спасения тому, кого любят без взаимности, ибо над чужой страстью ты уже не властен и, когда хотят тебя самого, твоя воля становится бессильной.

Женщине прощают болтливость — ей не прощают ее правоту.

Ибо творец мира сего, когда мастерил мужчин, явно что-то перекосил в них; поэтому они всегда требуют от женщин обратное тому, что те им предлагают: если женщина легко отдается им, мужчины вместо благодарности уверяют, что они могут любить чистой любовью только невинность. А если женщина хочет соблюсти невинность, они только о том и думают, как бы вырвать у нее бережно хранимое сокровище.

Только болвана восхищает так называемый «успех» у женщин, только дурак хвалится им. Настоящий человек скорее растеряется, когда почувствует, что какая-то женщина от него без ума, а он не в силах ответить на ее чувство.

Политика во все времена была наукой парадоксов. Ей чужды простые, разумные и естественные решения: создавать трудности — ее страсть, сеять вражду — ее призвание.

Политика и разум редко следуют одним путем.

Политика не считается с чувствами, она принимает в расчет только короны, государства и права наследования.