Знаменитости

Людмиле Чурсиной — 80! «Ум, породу, достоинство не перешибешь ничем. В том числе и возрастом»

«Знаете, я имею право сказать, что родилась в рубашке. Я появилась на свет в первый месяц войны, мама меня рожала в поле во время бомбежки. Хотя в документах написано место моего рождения Душанбе, но мама туда не доехала, а меня родила по дороге. Так вот родилась под бомбами и живу до сих пор. Разве не чудо? Мой папа был военный, и мы проехали много мест, Родина его посылала в разные края и краины. Я ходила в школу в Тбилиси, хорошо говорила на грузинском языке. До сих пор обожаю грузинские песни.


Артисткой стать и не мечтала. Я была девушка серьезная и видела себя где-то в точных науках. Была жутко высокая, нескладная, с дикими комплексами. Тогда каноны советской красоты были иные: маленькие, сбитые бабенки, из серии «кровь с молоком». А у меня рост 178 см. Это мне казалось ужасом. Я постоянно сутулилась, ходила едва ли не в комнатных тапочках. Но характер всегда был.
Бог наградил меня шикарными ролями. Сегодня я понимаю, что это самое настоящее актерское счастье сыграть Любовь Яровую, Анфису Козыреву в картине «Угрюм-река», колдунью Олесю по дивной повести Куприна. Тысячи актрис мечтают об этом, а мне все судьба сама дала.

Кадр из фильма «Олеся»

Кадры из фильма «Угрюм-река»

 

За роль в картине «Журавушка» Людмиле Чурсиной был присужден  Гран-при Международного кинофестиваля в Сан-Себастьяне, который ей вручала Одри Хепберн. А приглашение в Голливуд. После картины «Журавушка» американские кинематографисты предложили советской диве многомиллионный контракт на съемки в 15 голливудских фильмах, но ей пришлось отказаться от предложения, мотивируя свой поступок незнанием английского языка. Но причина, конечно же, была в другом: с талантливой актрисой попросту не хотели расставаться в СССР.

Хотя за это я заплатила очень большую цену, профессия перешибла счастье материнства. Большей роли, чем мать, для женщины природа не определила. Я всегда радуюсь за актрис, которые рожают детей. А у меня, скажем так, не сложилось, но мне Господь всегда давал людей, о которых нужно было заботиться, потому у меня не было ощущения внутренней незаполненности. Мне всегда легче отдавать, чем брать, я обожаю дарить, и так дарить, чтобы меня в ответ ничем не одаривали.

Трудно ли красивой женщине достойно прожить жизнь в искусстве? Говорю без всякого кокетства: я себя таковой никогда не считала. Знала, что не уродина, но о красоте не думала никогда. Романов на съемках почти никогда не было.

Кадр из фильма «Виринея»

Недавно была на Московском кинофестивале — это уже не мой праздник, я там больше половины народа не знаю. Столько молодых и хорошеньких: у всех декольте, спины, талии, волосы. Все на показ, все на продажу. Я подумала, поставь их рядом и через пять минут не поймешь, кто есть кто.  Индивидуальностей нет, личностей нет. Что-то существенно важное вырождается в нас. Красота — это не носик, ротик, оборотик. Поэт Николай Заболоцкий очень точно сказал: «А что такое красота, сосуд в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде?». Если в человеке есть мерцающий свет или огонь, то он обязательно будет красив и притягателен. Возьмите Инну Чурикову, ее красавицей назвать нельзя. Но в ней такой костер внутри горит, что глаз от нее оторвать невозможно. Потому она и Инна Чурикова.

Людмила Чурсина и Александр Фетин

Любовь? Это не просто физика и желание, это гораздо более глубокое и бесконечное состояние и пространство. Хотя по молодости гормон кипел, а вместе с ним и страсть бурлила. Когда разводилась с первым мужем режиссером Александром Фетиным, на полном серьезе хотела утопиться, на мое счастье, мои метания на одном из ленинградских мостов заметил проходящий мимо мужчина, сгреб меня в охапку и привез домой.

Самая сильная любовь — это любовь к земле, где покоятся твои предки, где ты родился.
Господи, какое это было счастье — приезжать к тем елям, которые выросли в два раза, как сладко было на душе приезжать в отчий дом. После смерти мамы наступило безумное сиротство и одиночество, и не важно, сколько мне лет, сколько я мотаюсь по стране и сколько людей улыбается мне за день.

Как сегодня живу? Да по-разному: бывает на разрыв аорты, бывает и застой венозный. Хороша середина, хочется замечать, как цветет сирень и как отцветает жасмин. Хочется по росе босиком пройтись, но не получается. Последний раз такая роскошь у меня была года два назад. Чаще живу в самолетах и поездах и не вижу, как отцветают саранки — и это все печалит. В моем возрасте жизнь уже не просто течет, а убегает. Хочется очень бережно к ней относиться.

Роли в кино? Они все одинаковы, как дети в многодетной семье, но есть роль первая, с которой все и начиналось. Это шолоховская Дарья в «Донской повести». Она подарила мне первую награду на международном фестивале. А работа с таким потрясающим актером, как Евгений Леонов, это же стоит очень дорогого! Его как мужчину заботило, что я выше ростом, и ему в кадре подставляли скамеечку. Однажды он мне отомстил: выхожу на съемку, вижу, рабочие роют яму на том месте, где я должна стоять. Спрашиваю: «Что вы делаете?». «Нам Леонов поручил», — отвечают. Евгений Павлович вышел и говорит: «Вот глубже ройте, ее туда поставим, не все время мне на скамейках стоять». Я встала в яму, и он стал даже чуть выше меня ростом, и по-моему, был доволен. Он замечательный был партнер, чуткий до неимоверности.

Кадр из фильма «Донская повесть»

Я ненавижу комплименты, когда их слышу, у меня лопатки на спине завязываются в тугой узел. Знаете, бриллианты хороши не в куче, а когда они в единственном числе. Это в полной мере относится и к комплиментам. Кстати, я совершенно равнодушна к бриллиантам. Была в Якутии, на фабрике, где алмазы превращают в бриллианты. Завели меня в небольшую комнату, там стояли алюминиевые кастрюльки, в которых хранились бриллианты. Мне дали в руки полную кастрюлю с бриллиантами и разрешили в них запустить кисть руки. Верите, никаких эмоций. Ну, не прилипают ко мне бриллианты, меха и прочая роскошь. У меня в далекой молодости были единственные серьги с бриллиантами, но у меня такая подвижность рук, что я нечаянно вырвала серьги из ушей и больше никогда их туда не вдевала.
Комплименты лучше делать за спиной, но у нас принято за спиной осуждать. Так слаще. Я знаю цену многим, часто было разочарование, когда ты нужен — тебя используют. Не скажу, что это больно, но неприятно. Я запрещаю себе на это обижаться. Прощаю всех и желаю здоровья, богатства и новых ролей. Не прощать — собственному здоровью вредить.
Часто бывает, что у человека цветной слух и абсолютная глухота души. У меня был спектакль, в котором я меняла 11 костюмов. Были коллеги, которые подходили после спектакля: «Ах, какие роскошные у тебя костюмы». Я вежливо отвечала: «Спасибо» и наглухо закрывала дверь гримерной.
Честно могу сказать, смотря на игру Риты Тереховой, что я бы так не смогла никогда в жизни. Мои комплексы и сомнения всегда со мной, я никогда не скажу про чужую работу, что она дерьмо.

Игорь Андропов — мой третий муж. Он был человеком очень закрытым, очень раненный всей ситуацией с отцом. Когда после смерти Юрия Владимировича все друзья стали отпадать как насосавшиеся пиявки… Вроде бы банальная история, ты часто нужен ровно настолько, насколько можешь пригодиться, но он не мог это достойно пережить. Игорь был очень умным и образованным, писал замечательные стихи. Но он был не очень здоров физически. Мы с ним одногодки, он Лев по гороскопу, а я Рак, и было все непросто. У него была одна русская беда — алкоголизм.
Мы встретились, будучи сложившимися, взрослыми людьми, каждый со своими душевными царапинами, и пазлы наших характеров не во всем совпадали. 7 лет я пыталась бороться за наш союз, но все равно его комплексы и чувство ревности принимали болезненные масштабы, которым я не могла противостоять. Я даже готова была бросить профессию, чтобы ехать с ним, когда его направляли послом в одну из стран. Чтобы утешить его самолюбие, на афишах стала писать двойную фамилию Чурсина-Андропова. Потом поняла, что это слишком длинно, и осталась на своей девичьей фамилии. У каждой терпелки есть свой конец.

Людмила Чурсина И Игорь Андропов

От всех своих мужей я уходила сама, и уходила не на пустом месте. Каждое решение об уходе вызревало мучительно трудно и долго. Если мужчина достаточно адекватен и умеет разложить причинно-следственные связи, то он сумеет все понять и простить. Когда уходила, у меня было ощущение, что как-то все образуется. Мыкалась, снимала углы, жила у черта на куличках, потом все как-то приходило в норму.

Когда меня спрашивают, с кем я живу, всегда отвечаю, что последние 19 лет я живу с хронической обструктивной болезнью легких и царем ветров Эолом. Болезнь легких — моя расплата за более чем полувековое курение. Это моя самая большая слабость в жизни, никак не могу избавиться от этой пагубной привычки.

Мои близкие все ушли, а вот меня Бог для чего-то держит. Но мне есть ради кого жить.У меня есть племянник Алексей, его жена Катя и две внучатые племянницы – Саша семи лет, и Настенька, ей двенадцать. Я их очень люблю и фактически они мои внучки. Когда умер папа Алексея, а затем и мама, моя сестра, я взяла на себя заботу о них. Это для меня смысл жизни, это меня держит, помимо ролей и театра. Потому отвлекаться и постоянно рассматривать, к кому бы прилепиться, это не для меня.

У меня нет машины, езжу на метро и много хожу пешком. Обычно лечу, но иногда иду тихо и всматриваюсь в эту жизнь и в людей. В метро, если тебе начнут отрезать голову, никто и не заметит, все сидят, уткнув носы в айфоны и айпады. Хотя бывает, подходят и говорят: «Спасибо вам». Скрывать не буду, приятно. Не зря, значит, я эту землю топчу.

Чего еще хочется от жизни? Хочу, чтобы она не разбила то, что я созидала, боюсь, чтобы время не разрушило память. Как больно было видеть, когда Людмила Ивановна Касаткина или Нина Афанасьевна Сазонова на сцене начинали забывать текст, каким ужасом и беспомощностью наполнялись их глаза.

У возраста есть свои издержки, но главное, что я вижу, хожу и мыслю. Хотя тело требует иногда починок, но самое важное — чтобы душа не скукожилась. Поверьте, последние узлы развязываются очень просто. Жизнь же штука гормональная, как только гейзеры в жилах начинают утихать, тогда и начинается настоящее творчество. Все уже испытано: душа, тело, каждая его клетка все помнит. Когда кипяток в крови пригасает, то приходит больше серьеза, глубины и сосредоточенности. Ведь ум, породу, достоинство не перешибешь ничем. В том числе и возрастом.

От всей души поздравляем с замечательным юбилеем любимую актрису и красавицу, образец творческой неповторимости Людмилу Чурсину с пожеланиями здоровья-здоровья-здоровья, счастья и востребованности  в такой нужной профессии, которой она до сих пор предана.

 

По материалам