Если бы 11 мая 1720 года кто-нибудь в маленьком ганноверском городке Боденвердер сказал родителям новорождённого Иеронима, что их сын станет всемирно известен как «барон лжи», его, наверное, попросили бы выйти вон. И были бы неправы: ровно 306 лет назад — день в день — в усадьбе на берегу Везера родился мальчик, чьё имя сегодня знает каждый ребёнок, но почти никто не знает его самого.
Потому что барон Иероним Карл Фридрих фон Мюнхгаузен — фигура несравнимо более интересная, чем литературный персонаж, выпрыгивающий из дула пушки. Он действительно служил в русской армии, действительно охотился, действительно рассказывал у камина невероятные истории — и действительно пришёл в ярость, когда обнаружил себя на обложке книги в Лондоне. Настолько в ярость, что подал в суд. И этого ему, конечно, не простили.
Историю «литературного» Мюнхгаузена с пушечным ядром и сахарной горой все знают наизусть. А вот историю барона из плоти и крови — давайте разберём по косточкам.
15 малоизвестных фактов о подлинном бароне фон Мюнхгаузене
1. Сегодня ему исполнилось бы ровно 306 лет. Поразительное совпадение, но барон родился именно 11 мая 1720 года в Боденвердере, в фамильной усадьбе на берегу Везера. В этом же доме он и умер 22 февраля 1797 года — за всю жизнь так и не сменив адреса прописки в широком смысле слова.
2. Его дядя основал Гёттингенский университет. Барон происходил из ветви знатного нижнесаксонского рода, известного с 1183 года и носившего прозвище «Чёрная линия». Его двоюродный дед Герлах Адольф фон Мюнхгаузен был ганноверским премьер-министром при английском короле Георге II и инициировал основание Гёттингенского университета — того самого, где впоследствии будет учиться человек, который Мюнхгаузена и обессмертит.
3. В Россию он попал в 17 лет — пажом будущего «генералиссимуса». В декабре 1737 года юный Иероним отправился в Петербург в свите принца Антона Ульриха Брауншвейгского — жениха племянницы императрицы Анны Иоанновны, Анны Леопольдовны. Через несколько месяцев он уже находился в зоне боевых действий русско-турецкой войны.
4. Знаменитый «полёт на ядре» — это намёк на реальную осаду Очакова. Историки сходятся на том, что хрестоматийный эпизод из книги — отзвук осады турецкой крепости Очаков русскими войсками под командованием фельдмаршала Миниха в 1737 году. Барон, скорее всего, видел этот штурм собственными глазами, а уж как он его потом пересказывал — другой вопрос.
5. Он встречал на границе будущую Екатерину Великую. В 1744 году рижский корнет Мюнхгаузен лично командовал почётным караулом, когда через границу в Россию въезжала четырнадцатилетняя принцесса Софья Августа Фредерика Анхальт-Цербстская со своей матерью. Дамы провели в Риге три дня — и охранял их именно наш герой. Через 18 лет принцесса станет Екатериной II. Барон, кажется, единственный персонаж на свете, который мог честно сказать: «Я охранял дверь будущей императрицы».
6. Он жил в Риге, в доме, где когда-то останавливался Пётр I. Молодой офицер служил в Брауншвейгском кирасирском полку, расквартированном в Риге. После женитьбы в 1744 году на Якобине фон Дюнтен — дочери рижского судьи — молодожёны поселились в палатах Petersburg по адресу Palasta, 9, в бывшей резиденции Петра Великого. Тот же дом, иначе говоря.
7. Карьеру ему сломал государственный переворот. В 1741 году дочь Петра I Елизавета совершила переворот, свергла годовалого императора Ивана VI и арестовала всё семейство Брауншвейгских — то есть покровителей барона. После этого его повышение по службе встало намертво: следующего чина (ротмистр) Мюнхгаузен ждал десять лет.
8. В 1750 году он уехал «в отпуск» — и больше не вернулся. Получив наконец долгожданный чин, барон попросил отпуск для решения семейных дел и уехал в Боденвердер. Из отпуска он продлевал отпуск, потом снова продлевал… В итоге в 1754 году русская армия отчислила его «как не явившегося». Так состоялось одно из самых неторопливых увольнений XVIII века.
9. Он привёз с войны турецкую саблю — и хранил её всю жизнь. Среди немногих реальных трофеев барона была турецкая сабля, доставшаяся ему в одной из кампаний. Она до сих пор экспонируется в Музее Мюнхгаузена в Боденвердере — в одной из башен старого фамильного замка Шуленбург.
10. Для своих историй он специально построил «грот лжи». В 1763 году барон возвёл в своём саду небольшой павильон, который местные называли Münchhausen-Grotte, или попросту Lügenpavillon — «павильон лжи». Туда он приглашал друзей, охотников и заезжих аристократов слушать его рассказы. Гости съезжались за десятки вёрст. Грот, кстати, цел до сих пор — в 2004 году его отреставрировали.
11. Современники подчёркивали: барон не лгал. Он рассказывал. Это важно. По свидетельствам гостей, Мюнхгаузен говорил спокойно, без актёрской аффектации, как бы вспоминая, и в делах был известен как человек безупречной честности. Все понимали правила игры: это был жанр, остроумный комментарий к чужому хвастовству, а не попытка обмануть. Один из современников описывал это так: барон рассказывал, чтобы подколоть тех, кто действительно врёт.
12. Книгу, прославившую его, написал гёттингенский библиотекарь-вор. Автором первого английского издания (Оксфорд, 1785, 49 страниц, цена один шиллинг) был некий Рудольф Эрих Распе — учёный-эрудит, член Лондонского королевского общества, специалист по минералогии… и аферист. В 1775 году его уличили в систематическом воровстве монет и драгоценных камней из коллекции ландграфа Гессен-Кассельского. Распе бежал в Англию буквально на ходу теряя чемоданы. Там, спасаясь от голода, он и продал лондонскому издателю чужие застольные байки. Чтобы добавить пикантности: в том же году Королевское общество с позором исключило его из своих рядов «за многочисленные обманы».
13. Барон от этой славы пришёл в бешенство. Когда книга добралась до Германии (немецкий перевод сделал поэт Готфрид Август Бюргер в 1786 году), Мюнхгаузен буквально вышел из себя. Он считал себя порядочным дворянином, а его выставили шутом гороховым. Он угрожал судом, требовал имя автора — но Распе благоразумно скрывался под анонимом, а Бюргер всё отрицал. Юристы тогдашних законов о клевете толком не знали, и иск так и не состоялся. По злой иронии судьбы, чем больше барон возмущался, тем больше расходилась книга.
14. В 73 года он женился на 17-летней — и это его погубило. После смерти любимой Якобины в 1790 году (с ней барон счастливо прожил 46 лет, бездетно, но без скандалов), 74-летний вдовец совершил роковую ошибку: в январе 1794 года женился на семнадцатилетней Бернардине фон Брунн — моложе его на 53 года. Молодая жена провела лето на курорте Бад-Пирмонт, где, по слухам, плясала и флиртовала, а через девять месяцев родила дочь. Барон официально заявил, что ребёнок не его, начал бракоразводный процесс — и оставшиеся годы потратил на алименты, тяжбы и распродажу имущества.
15. Умер он в долгах, в одиночестве — и, говорят, с последней шуткой. Разорённый процессами, потерявший охоту к рассказам и почти всех друзей, Мюнхгаузен скончался 22 февраля 1797 года. По преданию, на смертном одре служанка спросила его, как он потерял два пальца на ноге (он действительно их когда-то отморозил). Барон, не отказавший себе в последнем удовольствии, серьёзно ответил: «Их откусил на охоте русский медведь». Это была его последняя выдумка. Развод так и не успел вступить в силу — закон опоздал. Барон тоже опоздал — на собственное оправдание перед потомками.
Финальный аккорд
Самое грустное в этой истории — то, что человек, которого весь мир знает как воплощение лжи, лжецом, по совести говоря, не был. Он был остроумным рассказчиком, прекрасным охотником, добропорядочным помещиком, честным офицером и, кажется, искренне любил свою первую жену. А в историю вошёл благодаря двум проходимцам: одному вору-библиотекарю и одной семнадцатилетней авантюристке.
В психиатрии его именем называют синдром патологического вранья. В философии — «вытаскиванием себя за волосы из болота» — Ницше и Витгенштейн оба не удержались от метафоры. В Боденвердере по сей день каждое первое воскресенье месяца с мая по октябрь актёр в треуголке выходит на ступени бывшей усадьбы и рассказывает истории «от первого лица».
Барон, наверное, в гробу переворачивается. Хотя кто его знает — может быть, наоборот, наконец-то улыбается. Лучше быть бессмертной легендой, чем забытым ганноверским отставным ротмистром, в конце концов.
С днём рождения, господин барон. Триста шесть — это вам не на пушечном ядре пролететь.